Отрывок из романа «Маркиз»

Мне всегда нравились кошки. Особенно домашние. Всё никак не могу понять, как им удаётся совмещать в себе зависимость от человека и свободу. Это же чудо какое-то, несмотря на полную подвластность человеку, ты никогда не заставишь кошку притворно мурлыкать или тереться о ноги хозяина. Не то, что люди. Вздыхаю и перевожу взгляд за окно с фотографии пушистого чуда, сохранённой на компе ещё вчера.

Вдалеке замечаю стаю перелётных птиц, похожую на серые галочки из старых затёртых временем школьных тетрадей. Куда они летят, конечно же, несмотря на холодную промозглую мартовскую погоду, сюда. Весна ведь, хотя и незаметно при минус пяти. И солнце светит, но как-то нерадостно греет, вернее, не греет совсем. Или греет. Или… я совсем запуталась с этим вроде бы весенним, а на поверку ещё зимним солнцем. С этим холодным и нерадостным солнцем внезапная идея пронзает меня:

«А ведь птицы свободнее, чем кошки! И почему эти милые мурки не летают?!»

 

— Какое сегодня прекрасное солнышко, — слышу за спиной скрипучий голос Ирины Петровны.

«Заткнись, — проносятся мысли в моём мозгу. – Лучше заткнись, ведьма», — возмущение звенит в моей голове.

И чего я так взъелась на неё? Ну не может она без того, чтобы не ущипнуть кого-нибудь из тех, кто помладше. А моложе тут все. И намного. Так уж вышло. Снова вздыхаю и слышу, как слабое эхо моего дыхания свистяще несётся от окна к столу вредной дамы сквозь минутную тишину.

— Что это ты там, Кристина? – не замедлило долго себя ждать вездесущее любопытство всё той же Ирины Петровны.

Всё угомониться не может. Раздражение подкатывает комом к моему горлу, и я еле сдерживаю себя, чтобы не нагрубить. Старше намного всё-таки, уважать надо. Хотя… скольких девчонок она слила. Эх, горбатого и могила не исправит.

— Застряла?

Слышу ещё одно слово и начинаю уже тихо злиться. Поворачиваюсь и смотрю на неё в упор.

— А говорят, воробьи – тупые птицы, — холодно произношу и вижу, как испещрённые венами старческие руки прекращают стучать по клавиатуре компьютера. Бабуля (так называют её за спиной) прищуривает свои глаза и продолжает смотреть на меня. Незаметно для Лены и Светика за соседними столами мы начинаем тайную войнушку под названием «кто кого переглядит». Покрытое глубокими морщинками лицо старой шпионки вытягивается, нервно вздрагивает и предпочитает сдаться. Я довольно ухмыляюсь, поглядываю по сторонам на коллег, которые незаметно наблюдают за нами. Представляя себя героем ковбойского фильма и жестикулируя, я издаю слабый вопль.

— Пых…

Ленчик прыскает от смеха и прикрывает руками рот. Затем прячет свою блондинистую голову за монитором от косых поглядываний Бабули в её сторону. Она убирает руки от лица и беззвучно хихикает. Кажется, что вся офисная мебель цвета слоновой кости, довольно простая на вид, как и всё помещение в целом, ощущает на себе припадочные конвульсии закрытого для звука, истерического хохота. Я довольно улыбаюсь:

«Господи, хоть что-то развеселило меня сегодня!»

Борясь с невольным желанием поддаться искушению и присоединиться ко мне и Ленке, Света надувает щёки, но чувствует на себе искры уже грозных глаз Ирины Петровны. Щёки предательски лопаются и она не находит ничего лучше, чем закрыть своё лицо папкой с бумагами. Я слышу, как вновь набранный воздух в щеках девушки рвётся наружу. Лицо Светика краснеет и ей ничего не остаётся, как имитировать собственное чихание. Убирая с лица кудряшки, она сдвигает бумаги влево и благодарно поглядывает на меня. И я припоминаю, как несколько дней назад, наша злобная «мадама» устроила ей из-за мелочи разнос при начальстве.

Отчаянно сопротивляясь новому витку смеха, я иду к окну и открываю форточку. Имитирую жестом, что мне не хватает воздуха.

— Душно, — громко говорю я и замечаю за окном воробья на ветке.

Маленький нахохлившийся комочек с сероватыми перьями своими цепкими когтями будто прирос к ветке. Даже порывистый ветер не мог повлиять на его стойкое желание слиться с этим деревом. Лёгкий озноб проносится по моему телу. Лихорадочно повернув ручку, я спешно закрываю окно. Что-то пугает меня в этой птице, и настроение возвращается в прежнее русло.

«А говорят, воробьи – тупые птицы», — вспоминаю я свои слова и вздрагиваю.

Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите её и нажмите CTRL + ALT + E или кнопку «Ошибка в тексте?». Спасибо!