Роман «Кредо души»

Сегодня я получила один из самых душевных отзывов (благодарю, Татьяна Невская из Монреаля) на мою книгу «Кредо души». Очень приятно, очень тронута. И глаза мои на мокром месте от радости.

«Дорогая Наталья, я открыла этот файл и, незаметно для себя, уже почти закончила Вашу невероятную книгу-историю. Просто не могла оторваться! Ваш стиль, язык, плавно описанные и захватывающе текущие события нашли родственную душу во мне. Я читала в кровати (немного заболела), закусывая шоколадом, и могу точно сказать, что Ваша книга лучше любых сладостей. Просто замечательно и очень талантливо! Вдохновения и удачи во всём Вам».

Наталья Ермолинская

«КРЕДО ДУШИ»

Предисловие

Когда невероятное неумолимо проникает в обыкновенные ситуации, пропитывая собой все слои человеческой жизни, тогда обычное стремительно проявляется в невероятном осознании истины, которая оказывается многогранной в силу безграничности фантазии вселенной и её создателя.

И кто знает, где возникает та грань, когда вымысел, переплетаясь с явью, оставляет за собой право выбора. Пусть даже не смысла жизни, так как о нем, даже если прочитаем тысячу книг и обойдем сотню провидцев и гадалок, мы можем только догадываться. А кредо души — выбора того, как жить… И каким быть… То, что мы находим, только заглянув в себя… В любой момент.

Сюжет основан на реальных событиях параллельной Вселенной. Никто никому ничего не навязывает. Каждый сам в состоянии разобраться. Или хотя бы попытаться.

Посвящаю Маме и всем, кому я хотела бы выразить любовь и признательность

ВЗЛЁТ

Пекин. Смеркалось. Влажное лето жарко дышало в спину. Смог мегаполиса окутал вечерние улицы, терпеливо размазав смешения архитектуры древнейшей столицы, объединяющей постройки далекого прошлого, дома, будто срисованные с советских времен, и стеклянные творения сегодняшнего дня. Высотные здания делового квартала столицы, игриво отражая закат, по-прежнему красовались ультрасовременными нарядами, в очередной раз напоминая об интенсивной урбанизации последних лет. Лентой на ленту менялась дорога, унося стартовавшее из этих мест такси в сторону аэропорта. Почти час спустя, немного вываливаясь из такси, молодой мужчина европейской внешности мельком оглядел международный аэропорт Пекина, расположенный в двадцати километрах к северо-востоку от города, и уже привычно, не мешкая, направился к линии регистрации.

Работа, переезды… Несмотря на напряженность, возникающую при смешении риска и педантичной упорядоченности, есть что-то в этих аэропортах, в людях с озабоченными лицами, снующих туда и обратно с сумками и чемоданами. Все это уже было. И как часто еще предстоит наблюдать за мерцающей силуэтами картиной, такой знакомой и каждый раз открывающейся по-новому. С неведомым трепетом, как перед выходом на сцену, в сотый раз испытывая волнение и смирение перед тем, что уже решено.

«Да… есть», — остановился мужчина и внимательно пробежал по ближайшему табло выразительными голубыми глазами, которые невольно выделяли его из окружения в этой далекой восточной стране.

— О боже, снова лететь… Даже дети не боятся этого! — донеслось из-за спины.

Услышав реплику, небрежно брошенную кем-то, он обернулся. Позади стоял человек с коротко стриженными темно-русыми волосами, в изрядно мятых, но стильных серых шортах, в оранжевой майке, прилипшей к телу и как-то по-особенному выделявшейся в этот момент. На вид ему примерно около тридцати пяти лет. С белым, как полотно, лицом, мужчина старательно боролся с испариной, проявляющейся на лбу под прядками челки, свисающей сосульками.

— Извините, я случайно услышал… Вы боитесь летать, почему? — дружелюбно полюбопытствовал у него первый.

— О… Извините, работа, — вздыхая, но уже чуть расслабившись, ответил второй.

— Простите, не понял… — поправил пальцами свои каштановые волосы инициатор общения.

Левой рукой пряча белый платок в карман, а другой судорожно сжимая в руках газету, его собеседник продолжил:

— Если бы не работа… Я бы летал только по крайней необходимости. С детства боюсь летать. Панически… Даже алкоголь не помогает, — усмехнулся он.

Случайная встреча, переросшая в несколько минут общения, ненавязчиво баюкала и успокаивала поначалу нервничавшего незнакомца. Нотки уверенности упрямо пробирались сквозь шум терминала к его розовеющим щекам.

— Я вообще-то журналист. И ездил бы поездом, если бы не безумная любовь к работе, — произнес несмелый парень, протянув руку для приветствия. — Денис…

— Михаил. Физик… — легко откликнулся голубоглазый.

Жизнь, демонстрируя своё основное свойство, потекла как-то быстрее, когда посадочные талоны, оказавшись у них на руках, более наглядно подтвердили: до свидания, Пекин, и здравствуй, Петербург. На минуту остановившись, Михаил, испытывая детскую восторженность, позволил себе снова понаблюдать за этим немного смутным, слегка тягучим, но, тем не менее, стремительным отрезком времени, всегда являющимся прелюдией к удивительному и одновременно обычному «танцу» между небом и землёй, который называют взлётом.

Мало-помалу, уже без удивления, он обнаружил, что его прежний собеседник останется им в полном смысле слова — он занимал кресло слева от Михаила.

— А знаете… Я рад, что вы будете рядом! — не скрыл радости Денис. — Лететь почти восемь часов, брр… Иногда даже заснуть не могу.

— А она любит летать. Да и вообще самолеты, — ответил ему задумчиво и тихо Михаил.

— Кто она? — поинтересовался попутчик.

Не получив ответа, Денис повторил последнее предложение своего спутника. И извинившись, будто чувствуя невольную вину за свое настойчивое любопытство, снова спросил: — Кто она? Позвольте, раз услышал. О ком вы?

— Об удивительном человеке, обожающем аэропорт и самолеты. О девушке… — проговорил Михаил, отметив про себя: «Очень уж любопытный, всё-таки профессия обязывает».

— Удивительная? Чем же? — с нескрываемым сарказмом, едва хмыкнув, не унимаясь, спросил его снова журналист.

— Тем, что нашла кредо своей души, — отозвался с улыбкой Михаил, пристально посмотрев в его глаза, уже полные растерянности.

— Как вы сказали? Кредо души? — Денис в ответ не нашел ничего лучшего, чем забросать вопросами соседа по креслу. Слегка оторопев от полученной информации и не понимая, как реагировать, он предположил, что Михаил подшучивает над ним.

— Ммм… да, — растянул с удовольствием короткий ответ Михаил.

— Кредо души, я правильно вас понял? — еще удивляясь, но уже спокойно, пытаясь чуть подыграть (так, на всякий случай!), выдал журналист повторно, попутно пристраивая свой локоть между креслами на подлокотник.

— Да-да… Кредо души, — это прозвучало без тени смущения, лишенное всякой иронии. — Ведь кредо любой души заключается в проявлении: в собственных поступках, мыслях, характере. Это вечный вопрос, являющийся одновременно и ответом. Все в одном слове, вернее, в двух. Понимание того, что при нахождении того качества, присущего всему этому процессу, задается тон возможностям человеческого осознания. Осознания себя, как предпосылки к развитию. Всё так просто. Быть собой — это путь, ведущий к гармонии. И начало… Хотя непросто представить, где здесь начало, а где конец. Это можно почувствовать, только постигая интуитивно. Потому что там, где начинается внутренняя гармония, как резонанс, наступает и внешняя. Без времени…

— Интересная трактовка! Но даже если это всё допустить, — загорелся тот, что представился Денисом, — мне непонятно. Что такого удивительного в вашей знакомой? «Быть собой» — так сложно?

— Вы хотите сказать, что в нашем мире много людей, живущих в ладу с собой? Вот вы о себе можете такое заявить? Это в то время, когда людьми управляют лозунги и клише, что нет ничего важнее имиджа. Когда каждый просто обязан создавать какой-то образ, играть по правилам, соответствовать чему-то, чтобы быть принятым в каком-либо обществе. Неважно, в элитарном, политическом, противостоящем чему-то или асоциальном. Вы не «носите маски», делаете то, что нравится? По утрам идете на любимую работу? А по вечерам вас действительно встречает любимая и любящая жена? Так? И не боитесь заявить о своих желаниях и чувствах. Причем, выразить свои лучшие побуждения — это гораздо труднее…

— Ну, вообще-то я не женат! — весело заметил Денис.

После, задумавшись и погрустнев, он отметил, что справедливости ради должен сказать, что такая горячая полемика выглядит глупой с его стороны, и признал, что мало кто может похвастаться этим.

— Потому что как только человек становится собой, то наружу выходит то, что существует на самом деле, — ответил Михаил. — Человек обретает естественность, а это всегда первый шаг к гармоничному развитию и свободе. Он помогает осознать и принять себя. Только не путайте естественность с «оголённостью».

— А та девушка — она смогла? — спросил Денис.

— Было бы нелепо заявить, что она одна смогла это сделать. Время сейчас интересное, и люди стараются проснуться. Только каждый по-своему. Что-то всегда приводит к этому, главное — вовремя распознать и принять его. Да и не пятиминутный это разговор — целая история. А так… Многие идут к этому, ищут кредо своей души или себя. Называйте, как хотите, так как неважно, какими словами вы пытаетесь рассказать о чем-то, главное, что вы вкладываете в это. В масштабном понимании таких единицы. А жаль… — вздохнул Михаил.

— Так, ну всё! Заинтриговали… Я ваш пленник или, точнее, в плену своего любопытства. Пожалуйста, расскажите о ней. Историю о том, что такое кредо души. Пожалуйста! Обещаю быть терпеливым слушателем, — упрашивал журналист.

— Ну хорошо, — немного поразмыслив, маленький авантюрист, живущий в каждом, согласился. Отдавая себе отчет в том, что предстоит бессонная ночь, он одновременно утешился мыслью, что, возможно, сыграет даже некую роль в жизни человека, сидящего рядом. Кто знает? Ведь «неисповедимы пути Господни…»

— Итак, мне симпатично ваше любопытство, а потому… — Михаил отключил появившийся в руках мобильный телефон.

На несколько секунд уголки рта рассказчика сжались, затем почти мгновенно расслабились:

— Для начала пристегните ремни. Мы собираемся взлететь. И позвольте молча вкусить все прелести взлёта. Может, даже почувствовать себя на мгновенье маленьким мальчиком, мечтающим о бескрайнем небе. Ведь это один из самых приятных моментов, по крайней мере, я так думаю… «Что-то становлюсь болтливым», — усмехнулся про себя Михаил и уже вполоборота задал традиционно:

— А вы?

— Ой… Я лучше промолчу, — съежившись, пробормотал его сосед напряженным голосом.

Самолет, вдохнув и наполнив невидимые легкие, расправляя крылья, отражающие блики искусственного света, ускорил свой бег. Всё стремительней и неотвратимей потянув за собой в неведомую, но такую знакомую для всех обитателей этой железной птицы даль. Неизбежно оставляя за собой все тайны Китая, только за последние два века пережившего европейское вторжение, японскую оккупацию и Культурную революцию и сохранившего при этом свою уникальность и самобытность.

Так приходит новое… Несмотря на все эмоции и чувства, бесцеремонно вторгаясь в нашу жизнь… И многое уже зависит от того, какой будет встреча… с ним…

ТОТ ДЕНЬ

Санкт-Петербург. Международный терминал аэропорта «Пулково». Самолеты, пассажиры, кабинки, кассы, паспорта, билеты… и посадочные талоны. Беспокойное утро, день, вечер, ночь… Вечная суета сует. Здесь более, чем где-нибудь, замечаешь, как, пролетая, большая птица под названием время уносит с собой прошлое, оставляя в памяти такие серьёзные тогда и такие бессмысленные сегодня истории.

Она уже никогда не забудет тот день… Обычный и такой хмурый. С пробивающимися местами сквозь тучи солнечными лучами и моросящей влагой, падающей с небес, которая часто орошает этот город привычным звоном капель, прыгающих с листа на лист на нарядных деревьях, уже раскрашенных осенью. Настоящий питерский день.

— Таисья, Таисья! Представляешь, он просил меня вернуться! — окликнув, подбежала к ней приятельница и коллега по работе Марина, лихорадочно теребя руки. — Всё, как ты сказала. Как тогда, помнишь? А что мне делать дальше? Что делать?

Таисья, озабоченная в мыслях работой, с трудом вернулась к земному вопросу «что делать» и, недовольная тем, что прервали ход её мыслей, насупилась:

— Что значит — дальше?

— Что? — недоуменно переспросила подруга.

Представив свое лицо очень серьезным и помрачневшим, Таисья невольно рассмеялась:

— Что, что… Жить!

Задумавшись на пару секунд, будто в подтверждение вырвавшемуся слову, она повторила свою версию:

— Конечно… Жить дальше.

— Да нет! Это понятно, что жить-то. Но я не хочу снова попасть в ту ситуацию. Что делать-то?

— Ах, этот вечный вопрос: что делать? — иронично заметила она в ответ. — Действительно, что делать-то? А может, ничего и не делать! Может, действительно, НИ-ЧЕ-ГО. Вот так, сидеть и ждать — принца на белом или в яблоках коне, полцарства… Да мало ли ещё чего!

— Все ты шутишь, а я серьёзно! — упрекнула ее высокая очаровательная Марина.

— А ты пыталась просто выбирать? Вот попробуй. Ничего не делать, только выбирать.

Обычные фразы, застревающие в воздухе зала международного терминала, никогда не нарушат бурлящие потоки улетающих людей. Как птицы: то на юг, то на запад, а то и на восток. Как часто те, кто работает здесь, фантазируют о том, как они попадают на желанный рейс. Что там, на табло? Манит Венеция? Ах, Венеция… Узкие улочки, неповторимые гондолы, шумные карнавалы, загадочные маски, песни о любви. Или что там высветилось? Милан? А почему нет? Конечно, в Милан. Что в «Ла Скала» дают сегодня? Снова «Тоска» Джакомо Пуччини? Или «Богемия»? А может, незабываемый шалун Фигаро блещет на сцене? Надо бы узнать заранее и билеты заказать. Или все-таки в Париж? Любоваться вечерним нарядом из железа самой элегантной дамы мира. Побывать в музее духов «Фрагонар». Или посетить Латинский квартал? А до этого улыбнуться в ответ вечно прекрасной Моне Лизе и снять шляпу… Ах, вы не захватили с собой головной убор? Жаль, жаль… А может, и нет… Понадобится ли он тому, кто потеряет голову? И будет не спеша наслаждаться простыми жареными каштанами, бесцельно гуляя по набережным. А может, отправиться к норвежским фьордам? А может? А может… Мир так интересен. Жизнь так любопытна. Романтика! Обычная романтика, милая сердцу. А там — «ритуальные трапы», как в песне, кресло самолёта, взлёт и посадка. В любом случае, даже если вы боитесь или обожаете летать, — чувствовать себя птицей страшно. Но страшно здорово!

Привычный темп с завидным постоянством проникал сквозь поток приглушенного света. Внезапное ощущение неведомого дискомфорта засверлило Таисью. Она не сразу поняла, чем так смутил ее этот пристальный взгляд. Многие рассматривали ее с пристрастием. Трудно работать здесь и скрыться при этом от глаз людских. Такова жизнь на виду. Под уже ставшим привычным наблюдением через небольшие стеклышки безликих камер. А то и под пристальным и изучающим вниманием появившихся людей, временами негативным, спроецированным неудобствами уже отжившего свой век терминала. Каждый человек здесь — в центре. Но всех попавших сюда по разным причинам навсегда объединила одна цель, построенная множеством географических точек земного шара.

Никто не смотрел так, как он. «Какая наглость! — возмутилась Таисья, сохраняя внешнее спокойствие и стараясь не выдать нахлынувших эмоций. — Да как он смеет так смотреть на меня, находясь рядом с девушкой».

Поднявшись с кресла, молодой человек в ослепительно белом джемпере в сопровождении двух девушек и юноши прошел мимо, не спуская глаз с такой притягательной для него светловолосой незнакомки. Он и сам не понимал, почему не может оторвать своего взгляда от сияния русской девушки. «Какие глаза…» — очаровался он.

В один миг всё исчезло. Ни кресел, ни малых колонн при входе на галерею второго этажа, своим присутствием и некоторой неуклюжестью напоминающих лишь отклик царственных предков в Афинах, а от недостаточного освещения кажущихся более строгими. Ни людей, ни магазинов, ни даже просвечивающих машин. Двигаясь по эскалатору наверх, он замечал только лучистые глаза — этой непонятной страны. «Её глаза, — он констатировал, — это она! Но кто она?»

«Таак… Кого-то он напоминает. Он похож, он похож… А! На Бреда Пита! Ну, надо же! — заметила она, уже смеясь. — Никогда мне не нравились мужчины с внешностью Бреда Пита, а тут его копия пристально рассматривает меня. Ха… Ну не мой это тип

мужчины! Хотя как похож…»

— Таись, ты не видела Свету? Где она сейчас?

Повернувшись на голос, она снова увидела Марину, которую перебила вопросом:

— Хочешь посмотреть на Бреда Пита?

— Вау! Спрашиваешь… Конечно, хочу! А когда? — посыпалась тирада в ответ.

— Когда, когда… Сейчас! — парировала Таисья, немного дразня ее, и посмотрела прямо на ставшее за один миг хитроватым озабоченное лицо подруги. — Пойдем! Это забавно… Но там наверху парень, как две капли воды похожий на Бреда Пита.

Поднимаясь по эскалатору, Марина в предвкушении рисовала картины с видом голливудской кинозвезды, забыв попытку найти девушку, ставшую пусть на минуты далекой. Проходя через толпу иностранных пассажиров, основную массу которых представляли французские «пенсионеры», и щеголяя красивыми ножками на высоких каблуках, Таисья вздрогнула, почувствовав снова на себе этот взгляд.

— Вот он… Смотри… — показала она.

— Да уж… Несомненно, существует сходство, — констатировала подружка. — А что это он так уставился на тебя?

Таисья не расслышала последнюю фразу подруги. Смелый и манящий взгляд гипнотизировал. Ничто не имело власти над сознанием в эти минуты. Ничто, кроме этих глаз. Придя в себя, она через несколько метров последовала за Мариной к работающим там коллегам — с целью обменяться вопросами по работе и тем, что волновало прежде: «Ну, где же Света?»

И снова обжигающая откровенность. Таисья смутилась настолько, что выдержать настойчивость тех глаз не представлялось реальным. Не в силах противостоять этому, она отвела глаза: «Снова приняли за маленькую девочку. А мне тридцать один. Не знаю, для чего. Хотя приятно…»

— Послушай, Марин, а может, тебе Сергей поможет в том вопросе? Он где-то здесь. Работает в конце галереи с «Бритиш Эйрвейс», — отвлекаясь, предложила она.

— Идем, — согласилась та, — хорошая идея!

Вышагивая по галерее, девушки в строгих синих костюмах, из-под которых выглядывали белоснежные рубашки и красные платки с логотипом аэропорта, дружно направились прочь.

— Смотри, опять он… И снова глаз не отводит, — напомнила Марина.

— Так, и куда же он девушку свою дел? — шутя, добавила Таисья.

Дойдя до пассажиров, собирающихся улететь в Лондон, они одновременно разочарованно вздохнули:

— Его здесь нет. Ох, неуловимый Серега, где тебя носит? Возвращаемся.

И снова он… Смотрит. Когда тот незнакомец остался позади, Таисия загорелась:

— Интересно… А сейчас? Послушай, так неудобно оборачиваться, а любопытно — страсть как…

— Да посмотри, не бойся, что здесь такого! Народу много, никто и внимания не обратит. Ерунда какая… — одобрила подруга, убрав волосы со лба.

Таисья обернулась. Тот взгляд будто преследовал ее. «Он смотрит. Не мигая… До сих пор», — шептали мраморные стены ей. Оказавшись с коллегами, она проводила взглядом подругу. Негаданная пустота холодно обняла девушку. Пугающий мир оставил где-то там глаза. Его глаза. Их серый свет. И как только появилась другая знакомая, высокая, очень худая блондинка, Таисия предложила ей:

— Хочешь, покажу Бреда Пита?

Получив в ответ: «Хочу…», Таисия потянула девушку к галерее аэровокзала.

Успев сделать несколько шагов, они наткнулись на спускающегося парня в белом джемпере и голубых джинсах. Сопровождавшая Таисью девушка покинула их без слов, отойдя в сторону. Окружающие понимали, что бывают в жизни ситуации, когда третий — лишний.

— Привет, — обратился он по-английски, — меня зовут Матиас.

— Таисья, — отозвалась она.

Он попытался рассказать ей о себе, кто он. Но она не понимала его, а он лихорадочно показывал девушке свой французский паспорт. Таисья ничего не замечала, кроме попавшегося на глаза имени — Матиас. Даже когда тот вытянул из-под джемпера тархетку, лениво болтавшуюся на шее, Таисья увидела на ней только танцующие силуэты. В замешательстве она не знала, что делать. И только ощущала сквозь треск фраз, что ей пора бежать на рабочее место. А Матиас продолжал рассказывать о том, как красив Петербург, и что Париж тоже прекрасен. И как жаль, что Таисия не видела Парижа. Конечно, жаль. «Работать. Я должна уже бежать… работать», — мысли стучали в висках, становясь все более назойливыми.

— Я должна идти! Мне жаль… — вырвалось из уст девушки.

Матиас понимающе посмотрел на нее и попросил номер телефона.

Обычно Таисья не давала свой номер телефона. Мало ли кто его просит. У нее устроенная жизнь, замечательный муж и ребенок. В первый раз она нарушила свой принцип.

Записав в спешке её номер телефона с внутренним кодом России, он поинтересовался, где может оставить свой номер? Руки Таисьи опустились в карманы пиджака. Девушка недоуменно пожала плечами, ничего не обнаружив в них. Затем поинтересовалась у стоявшей рядом знакомой.

— Так… Я сейчас. Только не уходите отсюда! — попросила та. И, хоть и была на шпильках, но уже через мгновение оказалась на первом этаже. Вернувшись, что-то протянула Таисье.

— Вот! — на ладони белел клочок бумаги.

Пролетела минута, пока мужчина аккуратно вывел цифры. С нежностью проводил он взглядом фигурку невысокой светловолосой девушки в строгом синем костюме, которая стремглав понеслась вниз.

— Мариночка, Марин! — завидев издалека, окликнула она высокий силуэт, появившийся из-за угла.

— Вот ты где! — отозвалась та.

Поравнявшись, взволнованная Таисья выпалила:

— Не понимаю! Нелепо как-то! Глупо и смешно одновременно… Но я с тем французом познакомилась. Не спрашивай, почему! Не знаю…

Эмоции переполняли ее. Смятение, радость и страх тесно переплелись клубком в потоке простых человеческих надежд, опечатывая волнением голос и делая чеканным каждый шаг. Только одобрительный смех подруги накрыл покоем возбужденную Таисью.

— Ничего! Зато есть стимул выучить французский язык, — практично подметила русоволосая с зелеными выразительными глазами девушка, шутливо картавя.

Добежав до аппарата, просвечивающего все вещи при входе и отделяющего этот, казалось, уже более строгий мир, Таисья облегченно вздохнула. Работа беспрекословно втянула ее. Но неожиданно, будто в продолжение гипнотического взгляда, после мелодии мобильного телефона мужской голос произнес по-английски:

«Таисья, все обязательно будет хорошо».

РУССКИЙ ЖЕНА

Порывистый ветер подхватил обычную жизнь и, не сбавляя оборотов, устремился к неведомым просторам. Впечатления, эмоции, события уносили прочь череду ускорений и замедлений, оставляя реактивными самолетами только белые ветхие полоски в небе, как зыбкие следы человеческого воображения, плавно стирающегося в обрывках неуловимой местами реальности. Казалось, один день сквозь ночь без следа перерастал в другой, освежая потухший вчера свет.

Таисья все реже вспоминала тот случай, погружаясь в заботы настоящего, наполненного то покоем, то суетой, иногда лишь случайно касаясь пальцами клочка бумажки, который по каким-то неизвестным причинам не попал в корзину для мусора. Как много историй, погребенных под слоем забытья, начиналось так — с простого человеческого имени, обретенного когда-то. И как много закончилось, также получив скоротечное продолжение только в чьих-то ожиданиях и грезах.

Таисья подошла к металлическому столу прямоугольной формы. Рядом в режиме ожидания располагался монитор рентгеновской машины. Она не могла оторвать взгляда от гладкой с холодным блеском поверхности стола. Порыв прикоснуться и погладить это простое совершенство, доносящееся холодным отблеском отполированного предмета. Через пятнадцать минут от ледяного сияния не останется и следа. Все проснется. Появятся люди. Затеплится жизнь и закалит страстью спокойное королевство, полное созерцания. Каждая вещь несет в себе информацию. Либо скрытую, как этот молчаливый стол, либо явную, как клочок бумаги в кармане Таисьи. Имя и несколько цифр.

— Он звонил? — поинтересовалась Марина над ухом Таисьи.

Подруга любила появляться неожиданно, передвигаясь легко и тихо, как кошка, чем иногда пугала. Прежде всего бросались в глаза ее высокая, немного сутуловатая фигура и развитые плечи, что выдавало спортивные достижения в прошлом. Весь портрет удачно завершался редким зеленым оттенком очаровательных глаз.

Таисья вздрогнула:

— Кто?

— Ну, твой новый знакомый! Француз! — в который раз довольная своей удачной выходкой, переспросила подруга.

— Нет… Даже если позвонит… Я не знаю, что с этим делать.

И для чего все это? — замялась Таисья.

Опустив машинально руку в карман, она, точно удачливый рыбак, вытянула злополучный обрывок стикера для опечатывания чемоданов.

— Но если не попробовать, так никогда и не узнаешь, для чего! — разгорячившись, попыталась надавить на нее коллега.

— А может, и не надо? А если этой встрече суждено остаться в памяти именно скоротечной и ничего не обещающей? — возразила она ей.

— Эй, неужели не любопытно? Слушай… А давай наберем циферки-то? — с игривым огоньком в своих кошачьих глазах предложила Марина. И, борясь со смехом, вслух продиктовала: 7, 8, 3… Таисья наблюдала за манипуляциями подруги с телефоном и не противилась. «Наваждение», — подумала она, очнувшись только после того, как Марина ловко подставила телефон ей под ухо, шепча, что кто-то ответил.

— Алло, — неуверенно и с небольшой хрипотцой выдавила из себя Таисья.

Чей-то женский голос на том конце ответил:

— Алло… — и что-то по-французски.

Она представилась, и за этим последовала непонятная реакция:

— О, это вы! Матиас будет через три минуты. Пожалуйста, подождите!

Таисья ощутила некоторое неудобство от этой нежданной ситуации. Она не могла понять, что происходит: «Кто эта женщина, почему у нее этот телефон? Какие три минуты?»

А голос в трубке продолжал:

— Пожалуйста, подождите…

— Так, все прекращаем. Открываемся! — подбежал старший инспектор к девушкам и привлек их внимание.

— Сейчас! — отозвалась Марина, многозначно посмотрев на Таисью.

«Ох, трубка не моя! Дорого… И ждать больше не могу! Да и с моим плохим английским. Еще и работа… — в голове все перемешалось с английским языком, отдававшим французской певучестью далекой страны. — Нет, не могу… Простите…» Таисья отключилась.

Примерно через час Марина с лицом, полным восторга, вбежала в комнату, где находилась Таисья. Окружающие изумленно переглянулись. Еще издалека доносилась мелодия из телефона в руке Марины:

— Это он! Он звонит!

— Алло, — дрожащими от волнения губами произнесла Таисья.

Приятный голос ответил:

— Таисия… Как хорошо, что ты позвонила!

Затем лихорадочно продолжил:

— Я набирал тебя несколько раз! Но в ответ услышал, что такого номера не существует. Не понимаю! Я ведь звонил тебе перед отъездом, а сейчас не получается! Несколько раз набирал.

Она попыталась объяснить ему, что сейчас он звонит на номер подруги. Но, кажется, он ничего не хотел понимать от радости и нахлынувших эмоций:

— Таисья, я перезвоню тебе позже!

Предприняв повторную попытку, которая оказалась безуспешной, она бессильно развела руками. Человек, находящийся где-то за тысячи километров отсюда, ничего не хотел понимать. Для него в эту минуту было самым главным: «она позвонила».

Блестящие глаза и пылающие щеки — такой предстала Таисья перед коллегами. И то, что казалось другим очевидным, как-то невпопад упорядочивалось в общем хаосе мыслей. Он позвонил. Но для чего? Волнение, как маленькие часики, отсчитывало минуты, непрестанно тикая в висках. Еще большая неразбериха поселилась в голове Таисьи, отдавая в сердце. Через два часа снова раздался звонок:

— Таисья! Приезжай в Париж, как… Оттенив паузой, он добавил по-русски:

— …как «русский жена». Если хочешь, я оплачу твои билеты на самолет.

Таисья впала в оцепенение от таких слов. Внутри все бешено заколотилось. Ноги онемели. Он ждал ответной радости, как в фильмах о любви, где героиня обязательно произнесет желанное: да, да, конечно. И, как продолжение мечты, на «как можно скорее» заменит «жди меня». Затянувшейся паузой обратилось молчание. Девушка не могла выдавить и слова. Как уместить все то, что она испытывает сейчас, в беспечно растянувшиеся мгновения.

Таисия напряглась:

— В Париж? Не знаю. Я подумаю…

Издалека растерявшийся голос удивленно спросил:

— Ты подумаешь? Хорошо… Я тебе перезвоню вечером.

Таисья закончила разговор и направилась прочь из комнаты. Марина последовала за ней и нагнала в узком проходе, соединяющем рабочие помещения.

— Ну вот… Этот сумасшедший день заканчивается, — с облегчением заметила подруга.

— Марина, что же делать? — запаниковала Таисья.

— Что делать, что делать. Ага, теперь ты задаешь такой вопрос? — весело и свысока поддразнила Марина подругу. Коридор закончился, и во всей красе открылся вид на территорию таможни. Подальше маячили стойки регистрации и кабины паспортного контроля. Таисья мечтательно перевела взгляд на две таблички: красный канал и зеленый канал. «Как в обычной жизни, — сопоставила она. — Только условия разные. Человек выбирает это или то. Если выбирает красный, то условия одни. Если зеленый канал, то начальные данные — другие. И за все ответственность. А если невдомек, что имеешь? Как поступить? По сердцу, безбашенно, или четко рассчитав?»

— Зеленый канал или красный, — уже вслух сказала она.

— Что? — удивленно вскинула брови Марина.

— Я о таможне. Зеленый канал и красный канал, — оправдалась Таисья.

— Ну да. И что? — не поймав нити сказанного, Марина пожала плечами.

— Ладно… Забудь! — отмахнулась Таисья, вернувшись к прежней теме. — А если он действительно перезвонит вечером? Он же думает, что это мой номер телефона? Ты сможешь объяснить ему это?

— Да что ты! Я же английский почти не помню, — открещивалась от непростой для нее миссии коллега.

— Что же делать? — отчаялась Таисья.

— Эй, а кто тут еще недавно звонить не хотел? И если тебе все равно, то какая разница, что он подумает? — упрекнула высокая девушка.

— Пожалуйста, он такой милый. Я не хочу обижать его, — попросила Таисья.

— Хорошо! Я попытаюсь. Но как получится… — смирившись, согласилась зеленоглазая подруга.

Ночь настойчиво приближалась, предлагая свои краски, как благодатная осень — после бурного лета. Все как обычно. Дом, дела — привычные вещи. Только она была другой. Размышления волновали Таисью, прорастая изнутри слабым зеленым росточком: «Что могла ответить? «Русский жена…», и иронично нашептывали: «Я и есть уже — «русский жена». Она постаралась отвлечься, собрав вещи, по которым еще недавно скользил утюг, и подошла к шкафу. Думы роем, как назойливые пчелы, бросились за ней следом: «Что он подумает? Для чего тогда номер телефона дала, если несвободна? Я должна сказать ему, что замужем! Так будет правильно. Ну почему же он не обратил внимания на обручальное кольцо! Тогда… Хорошо… Сделаю это завтра».

Звонок Марины встряхнул Таисью:

— Тась, пожалуйста, прости… Я ничего не смогла объяснить ему. Он не понял меня. Я отключилась. Я ничего не смогла сделать. Он постоянно называл меня Таисией. Он перезвонил после, но я отбила его. Наш разговор получился бы бесполезным. Он все равно бы не понял меня. Пожалуйста… Прости… — продолжила виновато она.

«Боже, — опечалилась Таисья. — Он подумал, что это я. И ждал ответа!»

Расстроенная, она медленно подошла к окну. Голубизна больших глаз девушки в один миг слилась с вечным всепрощающим и безмятежным небом: «Возможно… Так лучше. Пусть закончится эта история, где третий — лишний».

Неделя, совершая свой семидневный оборот, приблизилась к концу. «Мы, как спутник и планета, но вращенье прекратили», — минуя группу людей с рюкзаками, подхватила Таисья. «Когда-нибудь и моя работа в аэропорту придет к завершению», — поддалась она царившему там настроению. Таисье не сиделось на месте. Недавнее знакомство еще беспокоило. Она прокручивала слайды прошлого, но не находила ответа. Она думала о нем: «Видимо, что-то я не завершила, если продолжаю вспоминать об этом».

Шаг за шагом, Таисья, не торопясь, направилась к дому. Позади рабочий день, богатый почти незаметными историями в свете подлинных миниатюр. Грязь вперемешку с солью хлюпала под ногами, напевая песню из детства «варись, варись, кашка-малашка».

Открыв дверь квартиры своим ключом, она, перешагнув порог, окликнула супруга.

— Антон! Я должна поговорить с тобой, — голос Таисьи дрожал, как осенний лист на ветру. Затаившийся секрет, срывая семь печатей, вырвался на свободу, обернувшись прозаичной новостью.

— Я встретила человека. Вернее, познакомилась на работе, — смущаясь, жена сбивчиво начала свой рассказ. — Он француз. Живет в Париже. Знаю только имя — Матиас. Хотя он как-то связан с танцами. Какой-нибудь менеджер пары или фотограф, либо журналист… А возможно, и массажист, — весело добавила она после паузы. — Он должен был видеть, что у меня кольцо на правой руке… — сорвалась в конце предложения Таисья. — Мне кажется, я обидела хорошего человека. Я ведь не хотела. Что мне делать? Это не дает мне покоя! Даже толком не знаю, кто он… Помоги найти хоть что-нибудь, пожалуйста. Хочется знать, кто он. Это правда. Пожалуйста.

Антон всегда отличался своей дотошностью в исполнении. Он был одним из тех, о ком говорят: «золотые руки». Причесывая рукой волнистые темные волосы, аккуратно оформленные в стрижку, и одновременно считывая с экрана монитора информацию, он произнес:

— Так… Вот! Его зовут Матиас Анфре — профессиональный танцор из Франции.

— Ты серьезно? — удивилась Таисья.

Супруг, потягиваясь от удовлетворения, лениво спросил:

— Довольна?

— Танцор? — ошарашенно переспросила она.

— Ну да, танцор. Недавно здесь закончился чемпионат мира по латиноамериканским танцам. Афиши были.

— Ну как же я не распознала, что он танцор. У них же походка специфическая, и осанка тоже выдает. Надо же… Это с моей-то работой и не заметить. Стыдно… Вот это вляпалась.

С малолетства Таисья была убеждена, что богемные или творческие мужчины — это, конечно, замечательно, но лучше держаться от них подальше. Жить с такими трудно. Они не принадлежат себе и часто склонны к большому эгоизму. Оттого, что служат искусству, где царит непостоянство. Бесспорно, человеку свойственно ошибаться, не зря напоминает об этом мёртвая латынь и любимая фраза Таисьи: «Errare humanum est». Но для женщины лучше — это держаться подальше, так решила она для себя.

Поведав обо всем мужу, она подумала, что больше ничто не угрожает ее спокойствию. Но утро следующего дня встретило девушку образом, сошедшим с фотографии знаменитого актера в случайном журнале. Что же происходит? Ничего не оставалось, как снова обратиться к тому, с кем вместе она прожила несколько лет. Кто стал ей родным человеком, продолжая оставаться таким непохожим.

— Антон! Позволь мне поговорить с этим человеком. Один раз… Он должен услышать от меня, что я замужем. Не хочу, чтобы он думал, что я не уважаю людей. Или что все русские такие, — будто оправдываясь перед собой, попросила она. — Ведь хочешь не хочешь, а приходится быть лицом аэропорта. А с такой работой — и города! Позволь, пожалуйста!

Собравшись с духом, Таисья позвонила Матиасу через три дня.

Поборов волнение, выпалила:

— Да, да… Это Таисия.

— Таисья! — радостно откликнулся француз.

— Пожалуйста! Выслушай меня! — перебила его девушка. — Ты, безусловно, самый симпатичный мужчина Франции. И я никогда тебя не забуду. Но я замужем! А значит… Не приеду в Париж. Прости меня! Мне действительно очень жаль! Ты понимаешь меня?

На мгновение замерев, она услышала ответ.

— Это значит «нет»? — с грустью спросил он.

— Да. Это значит «нет», — как эхо, вторили ее губы. — Ты понимаешь меня?

— Понимаю… — опечалился он.

— Прощай, Матиас… — произнесла девушка, почувствовав, как скупые, но очень горькие слезы обожгли щеки.

— Прощай, Таисия… — тихо прошептал он по-французски.

«Все. Теперь все. И пусть так закончится. Так честнее. Так лучше… — убеждала она себя. — Только кто знает, что для нас лучше? Если все такие разные…»

Смахнув слезы, «русский жена» направилась к мужу.

«Зеленый канал или красный», — вырвалось повторно.

НЕ МОГУ…

Казалось, все как прежде. Жизнь по-старому листала страницы своего незаконченного дневника. Только маленькую женщину по имени Таисия временами тревожило что-то необъяснимое. Появившаяся недавно неустроенность царила даже в привычных уголках ее дома, взращенного женским теплом. «Нет, нет, — отмахиваясь, успокаивала она себя, — все в порядке!» Но когда она оказывалась на том эскалаторе, в ее памяти каждый раз невольно проявлялись его глаза с забавным выражением вскинутых немного кверху бровей, которые напоминали «птичий домик». Это воспоминание удручало и печалило хорошенькое личико Таисьи. Все чаще задумчивость, похожая на туман, обволакивала ее, а возникающее на доли секунды состояние непонимания держало цепкими руками и не желало выпускать. Старательно исправляя возникшее ощущение, она прилагала все силы по избавлению от него, чтобы поскорее включиться в рабочую атмосферу, царящую вокруг — в этот строгий, упорядоченный и одновременно хаотичный стиль жизни каждого аэропорта.

Три недели пронеслись, как лихая тройка коней. А Таисья продолжала с непонятным трепетом провожать взглядом рейсы авиакомпании «Эр Франсе» — туда, в Париж. Временами знакомый певучий голос звал ее. Что-то таяло в груди и замирало. Так, что не хватало сил отозваться, пока однажды сквозь чувственное безвременье она не ощутила толчок.

— Да что с тобой? — встревожилась практически вездесущая Марина.

Таисия с ужасом обнаружила, что, пока она замерла на несколько секунд, вокруг образовалась толпа пассажиров, разглядывающих ее с любопытством, а то и с раздражением.

«Стоп! Прекрати! — скомандовала себе. — Бог мой! Что происходит? — мысленно била себя по щекам, чтобы очнуться. Как только она пришла в себя, то как можно шустрее приступила к выполнению своих обязанностей, принеся окружающим извинения. Но получив время для отдыха, без сил рухнула в кресло, расположенное в самом дальнем углу аэровокзала.

— Наконец-то свободная минутка, — с нескрываемым удовольствием констатировала сей факт приземлившаяся в кресло поблизости симпатичная темноволосая девушка в такой же синей фирменной одежде, как у Таисьи, и с большими проникновенными «зеркалами души».

— Да уж… — подтвердила еле слышно Таисья, приветствуя соседку кивком головы.

— Иногда приятно наблюдать со стороны за всем, что происходит в аэропорту… Похоже на большой муравейник, все что-то перевозят и переносят… Даже магазины и рестораны здесь другие, хотя всё, как и везде, — подметила собеседница.

— Но было бы глупо отрицать отделённость этой жизни. Жизни «воздушного порога»… — расслабленно прокомментировала Таисья, закинув ногу на ногу.

— Представляешь, а у нас снова! «Перевозки» виноваты, а мы оказались крайними! — вспомнив какой-то эпизод, возмутилась шатенка.

— Старая песня… Делаем одно дело, а ведем себя, как маленькие… Всё игрушки поделить не можем… Хотя песочница-то одна!

— опечалилась Таисья в ответ.

— Простите, я не побеспокою вас, если присяду рядом? — послышалось со спины.

Девушки повернули свои головы и с любопытством оглядели невысокого молодого человека крепкого телосложения и с очень «мужским» лицом, безо всякого намёка на гламурность.

«Маленькая копия Валуева», — подумали обе, только завидев его.

— Нет, пожалуйста, — немного лицемерно, с усталой улыбкой ответили они.

— Девушки, вы такие симпатичные! Подскажите, куда идти дальше? Я улетаю в Прагу. На соревнование, — обратился с просьбой незнакомец.

— Да вы спортсмен, — весело выделила соседка.

— По шашкам? — подтрунила Таисия.

Реагируя на последнее, трое рассмеялись. Положив свою большую сумку на пол, молодой человек сел напротив:

— Нет, еду на чемпионат Европы по боям без правил.

— Серьезно? — удивились девушки.

— С питерского клуба «Поединок». Слышали о таком? — спокойно заметил он.

Оживились его новые знакомые:

— Вот это да! Слышали. Как интересно!

Диктор снова поведала об ограничениях безопасности, действующих для ручной клади, но часть ее обращения поглотила шумная толпа проходивших мимо итальянцев.

— Извините нас… Но нам уже пора идти — работать, — спохватилась Таисья.

— Мы желаем вам удачно выступить! Будем болеть за вас! — доброжелательно воскликнули девушки, поднимаясь с кресел.

— И поспешите! Началась посадка на ваш рейс, — напомнила темноволосая красавица. — Счастливого пути!

— Как приятно! Такие девушки будут болеть за меня! — обрадовался он. — Извините за наглость — а можно номера ваших телефонов? Как же я смогу сообщить вам, сбылось ли пожелание?

Переглянувшись между собой, девушки решили сообщить ему номер большеглазой шатенки и уже бывшей Таисьиной соседки по креслу, мотивируя тем, что та «свободная». Обменявшись информацией, все трое поспешно разошлись.

«Пассажиры, пассажиры, — пытаясь отвлечься, думала Таисья, — даже когда вы раздражительные, вы точно дети, требующие заботы и любви».

— Девушка, простите! — кто-то снова окликнул ее, привлекая внимание.

— Добрый день! Я слушаю вас, — ответила она с улыбкой.

— Пожалуйста! Помогите найти офис «Lost and found», — к ней за помощью обратился мужчина в строгом сером костюме.

— Вам необходимо вернуться в здание прилета. Найдете на втором этаже, — четко отрапортовала она — как в летнем детском лагере на линейке.

— Представляете, потеряли мой чемодан, — гневался раскрасневшийся мужчина. — Я безумно расстроен! И хочу пожаловаться!

— Правильно! Жалуйтесь! Это ваше право. Очень понимаю вас, — сообразив, что в этом случае «перевозкам» достанется, она слегка подлила масла в огонь. — Вернуться и не обнаружить своих вещей. Я бы тоже переживала в такой ситуации. Обязательно пожалуйтесь!

Оказав содействие, она попыталась удалиться.

— Девушка! — снова обратился он.

— Я слушаю вас! — опять отозвалась Таисья.

— Знаете, я не буду жаловаться… — вздохнул тот.

— Почему? Это же безобразие! — удивилась она.

— Потому что каждый раз, когда я буду вспоминать аэропорт, то перед глазами появитесь вы. А если я пожалуюсь, то значит, я пожалуюсь на вас, — добродушная улыбка украсила незнакомца.

— А я не могу так.

— Спасибо! Мне очень приятно… — засветилось лицо девушки в ответ на сердечное и ни к чему не обязывающее признание.

Посмотрев на часы, она вдумчиво рассчитала: «Так, сейчас бегом туда», — затем четко, по-деловому, продумывая каждый шаг и корректируя предстоящее задание, Таисья направилась к пограничной кабинке для перехода. По пути что-то знакомое промелькнуло сбоку и невольно привлекло ее внимание. «Не может быть!» Замерев на миг, Таисья поняла, что выглядит нелепо и расхохоталась от того, что вообразила ее богатая фантазия: «Вот, еще немного, и предстала бы перед озабоченными пассажирами с открытым ртом. Да этот парень мне уже мерещится! Так… Видимо, пора в отпуск». И, оторвав взгляд от молодого человека, слегка напоминающего своей прической Матиаса, она стремительно двинулась к выходу.

— Матиас! — пронесся пронзительный женский голос за спиной. Таисья, вздрогнув от неожиданности, остановилась и, представляя наперед нелепость возникшей ситуации, все же обернулась. Женщина с длинными, черными как смоль волосами бросилась вдогонку за своим неугомонным трехлетним малышом.

— Матиас! — поймав кудрявого ангелочка, повышенным поучительным тоном пыталась удержать контроль над сыном заботливая мать. На это ангел только беззаботно улыбался.

«Так. Всё, — решила Таисия про себя, — я… думаю о нем. Да, я должна признаться себе, что думаю о нем». И она набрала его номер. Затем, отдернув руку, машинально сбросила набор: «Какой бред все это! Я же простилась с ним».

Вернувшись домой, она села, поджав под себя ноги, и закрыла глаза. Таисья старалась изо всех сил не думать о том, что в последнее время не давало ей покоя. Но в какой-то момент дрожащими руками набрала его номер телефона:

— Алло. Это Таисия…

— Таисья? — обрадовался Матиас.

Девушка, не обращая на это внимания, продолжила:

— Не знаю, почему звоню. Я думаю о тебе…

— Приезжай в Париж… Пожалуйста, — предложил он.

Боясь встретиться с этими словами в действительности, как тогда, она просила его повторить снова и снова, ссылаясь на непонимание того, что он сказал.

— Пожалуйста, приезжай, — как эхо вторило в ответ.

— Но я не могу! — удрученно ответила она, качая головой в такт этим словам.

— Ну почему? — простонал нетерпеливо Матиас.

— Я… Я работаю… — первым, что пришло в голову, отделалась она.

— А на выходные?

Слова в трубке то переливались тихим звучанием окружающего мира, ставшего на это время отдаленной вселенной, то оборачивались волшебной музыкой, наполняя их чувственным дыханием.

Одним дыханием — на двоих.

— Я не могу. У меня работа.

И, медленно опустив глаза, добавила:

— Я не могу позволить себе это. Это дорогая поездка. И я не могу бросить всё, ведь это моя жизнь! Но, может быть, пока не могу…

ВЕСТНИК

Серые дни постепенно извещали о своем переходе в длинные темные ночи, напоминая, что приближается русская зима. С каждой капелькой света, догоравшей в небе, гасла надежда на то, что память очень быстро сотрет следы той странной и такой обыкновенной встречи. Все вокруг постепенно обрастало приближающейся праздничной сказкой. Мир уже жил предвкушением новогодней феерии. Обнаженные деревья украшались разноцветными искрами и, словно не очень стыдливые дамы, красовались фантастическими нарядами перед прохожими, заглядевшимися на них. Каждый торопился насытиться ночными гуляниями и дневным настроением до того, как подчеркнется их временность.

Вечером накануне католического Рождества Таисья разбирала предстоящую одежду для еще не согревшейся с мороза, только что купленной елки. Лед, покрывающий тонкой корочкой ее иголки, живо таял, попав в помещение. Всё дышало весельем наступающих праздников.

Внезапно лицо Таисьи побелело от почти молниеносно всплывшего в памяти сна и последовавших за ним событий. Того самого, что приснился ей за месяц до смерти ее любимой тетушки.

Всё было окутано вокруг черно-красным. Изредка светлые дымки нарушали сумеречное пространство и зловещее молчание. Где-то вдалеке отчетливо слышался гул, который нарастал по мере движения. Невозможно было что-то расслышать, но после приближения стало понятно, что это голоса, переговаривающиеся между собой. Таисья силилась что-то распознать. Хоть слово… Но старания были тщетны. Гул нарастал. Посреди этого уже громкого шепота распознавались только всхлипывания, полные отчаяния. И тихий женский плач…

Вдруг откуда-то появилась рыжеватая собака, маленькая, лопоухая, с бородкой. Схватив Таисью за подол платья, она с силой потянула прочь. Таисья попыталась сопротивляться. Осознав, что на миг очутилась в будущем, она бросилась лихорадочно искать ответ: что это и для чего? Это ждет кого-то из родных? Или это касается меня? Необходимо искать что-то наводящее. Если это будущее, то оно должно быть где-то рядом. Но где подсказка? А собака настойчиво тянула, время от времени недовольно скалясь и рыча. Надо же, какая надоедливая! Таисья с силой отпихнула собаку и обернулась. За ее спиной на темно-бордовом столе на железной подставке висел похоронный венок, а рядом лежала лента черного цвета, предназначенная для его украшения. Она была подписана золотыми буквами. Подойдя ближе, так, что собака еще с большей яростью и усердием набросилась на нее, Таисья резко повернулась и посмотрела на животное в упор. Пес замер. Догадываясь, что у нее есть только пара мгновений, она снова взглянула на надпись. Там была дата: 19-е декабря 2005 года. И уже сквозь прочитанное девушка ощутила, как очнувшаяся собака завершила своё намерение оттащить Таисью прочь, унося ее в забытьё.

Тогда, проснувшись и открыв глаза, она несколько минут лежала, пораженная увиденным, осознавая, что этот сон был вестником чего-то.

Уже через месяц умерла любимая тетушка. Все, что составляло основу первой части того сна, сбылось. При прощании в морге, сквозь горечь потери и безумной человеческой боли, на которую только способен человек, пронеслись и тот шепот, и та удручающая печаль.

«Но что значила та дата?» — оставался вопрос.

Все закрутилось на полной хлопот карусели, и Таисья постепенно отошла в сторону от досадного видения. А сегодня по какой-то случайности снова всплыло воспоминание об этом — и еще о том маленьком инциденте, что произошел пару дней назад на работе.

Разбирая сумки, чемоданы и корзины, она, поправляя всё умелой рукой, совершала свои движения как всегда быстро и слаженно, натыкаясь при этом на любопытство людей, входящих в аэропорт. «Вот такое оно, это заботливое гнездо!» — проносилось всюду.

Вдруг резкая боль заставила ее выбиться из привычного ритма. Небольшой чемоданчик красного цвета, выпав из рук пожилой дамы в немного чудаковатой маленькой черной шляпке, приземлился на ногу Таисии. Отдернув ее, Таисья застонала и медленно опустила глаза на то, что причинило ей неудобство.

— Ой! Простите! Простите, ради Бога! Старая стала, — огорчившись, сокрушалась дама. — Руки плохо держат.

— Не волнуйтесь, — стараясь сжать боль в кулак, произнесла Таисья сквозь зубы. — Я понимаю… Всё пройдет. Не переживайте так! — пытаясь смягчить ситуацию, успокаивала она расстроенную женщину.

В ответ ее невольная обидчица, взглянув с благодарностью на светловолосую красавицу, попыталась сперва пожать ей руку и слегка обнять, но побледнела и промолвила:

— Не понимаю…

Замерев и помолчав с минуту, тонковатые старческие губы повторили:

— Не понимаю! Вас ожидает смерть какого-то человека. И вы будете переживать ее очень сильно. Так, что на какое-то время это выбьет вас из колеи… Но! Это не ваши родные и близкие.

— Извините, но вы что-то путаете! — высвободившись из навязанных ей объятий, девушка решила взять под контроль поведение странной пассажирки, показавшейся ей даже слегка безумной.

— Я не путаю, — заупрямилась дама.

— Таисия! — окликнула ее одна из коллег.

Таисия подала знак рукой, что через пару минут она подойдет, и, собираясь расспросить пожилую женщину, повернулась назад.

Но никого уже не было рядом. Она попыталась найти эту женщину, но та словно растворилась в толпе. Никто и нигде ее больше не видел.

Глубоко вздохнув, Таисья предпочла забыть об этом инциденте. Несмотря на все чудачества, что случались в жизни, она достаточно скептически относилась к прорицанию, особенно к предсказаниям неизвестных ей людей. Таисья верила, что три вещи формируют жизнь человека: «судьба» — программа, заложенная перед рождением, «провидение» (или вмешательство Бога, по причинам, известным только небу) и «свободная воля» человека. А значит, человек сам способен выбрать путь, по которому ему идти.

«А если… Если этот Матиас Анфре — и есть тот человек! Нет, какая глупость! Этого не может быть, потому что не может быть никогда», — отодвинув эту мысль, улыбнулась она.

Продолжение в источнике.

Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите её и нажмите CTRL + ALT + E или кнопку «Ошибка в тексте?». Спасибо!